Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

dofin

Вышел в свет роман Булгучева Джабраила «Любовь и рок»

В романе описываются отношения двух влюбленных молодых людей, которые столкнувшись с суровостью адатов, не пожелав скрыть свои чувства, пошли на гибель. Имена и фамилии людей, а также события вымышлены. К сожаления, жизнь дяди Джабраила после тяжелой болезни оборвалась, когда он был еще в расцвете творческих сил. Выпуск книги посвящаю его памяти. (Редактор и издатель Булгучев Мурат Хамзатович)


Collapse )
dofin

Рассказ об одной из жертв геноцида осени 1992 года

Газета "Сердало" от 3 сентября 1993 года.

Мрачная история пятидесятилетней давности. Почти сорок послевоенных лет скрывались предатели-фашисты из Северной Осетии С.Икаев и П.Дарчиев, но возмездие – неотвратимо. В номере «Красной Звезды» от 16 апреля 1982 г., под рубрикой «Из зала суда» небольшая статья:


РАСПЛАТА

«В Первомайском районном Дворце правосудия в Ростове-на-Дону состоялось судебное заседание военного трибунала Краснознаменного Северо-Кавказского военного округа. Перед судом предстали С.Икаев и П.Дарчиев, в годы Великой Отечественной войны изменившие Родине и вступившие в кровавое сотрудничество с её врагами.

Здесь, в Ростове-на-Дону, они действовали в составе гестаповской «зондеркоманды» с кодовым названием СД-Ц6, занимавшейся выявлением, арестами и истреблением партийных и советских работников, подпольщиков, партизан.

Предатели «специализировались» при этом на охране арестованных в тюрьме, выдаче из камер и заталкивании в специальные машины-«душегубки», где людей травили отработанными газами. А когда на Дону уже загрохотали залпы советских орудий, Икаев и Дарчиев участвовали в массовом уничтожении тех, кто содержался в гестаповских застенках. В течение двух дней – 5 и 6 февраля 1943 года – в тюремном дворе было расстреляно свыше 1150 советских граждан, в том числе женщины, старики, дети.

Чёрный след оставила после себя «зондеркоманда» СД-Ц6 также на земле Советской Украины, Польши, Югославии. Всюду каратели, в числе которых находились Икаев и Дарчиев, встречали решительный отпор…

Почти четыре десятилетия скрывались гитлеровские прихвостни от правосудия. Меняли фамилии, имена, паспорта… Не помогли никакие ухищрения.

Военный трибунал под председательством майора юстиции В.Белинского приговорил предателей и убийц к исключительной мере наказания – расстрелу».

О фашистских изуверах Икаеве и Дарчиеве, в два дня умертвивших 1150 людей, вспомнил не просто. Мастерство их хорошо помнят на их родине – в Северной Осетии, особенно в селе Дур-Дур что в Дигорском районе. Здесь и сегодня можно легко найти двуногих особей профессионально владеющих методами гестаповских палачей.

В Дур-Дуре в ноябре 1992 года искал убежище «зять села» (как «считали» его двадцать шесть последних лет) – ингуш Торшхоев Гирихан Генардович. В 1993-м году его хоронили на новом кладбище на окраине Назрани…

Его, 57-летнего мужчину, убивали медленно, долго, с особой жестокостью. Убивали почти всем селом, по-дур-дуровски, по-осетински, всем скопищем, где каждый старается нанести удар под восторженные вопли соплеменников — какой-то дикий, не кавказский метод «мщения»… Он был беззащитен, хотя рассчитывал на защиту, убежище, потому что был кавказцем…

30 октября, в пятницу, он, Торшхоев Гирихан, планировал поездку из Орджоникидзе в Грозный, к матери. Накануне ингушские кварталы и сёла компактного проживания ингушей, были обстреляны осетинскими бандформированиями, самосозданными отрядами ополченцев.

В 10 утра, вместе с соседом Холохоевым, Торшхоев пытался пробиться в сторону Назрани, в Ингушетию. Но тщетно: все выезды были блокированы. Холохоев с семьей (семеро малых детей) сумел выехать через Кабардино-Балкарию.

Торшхоев с женой, тремя детьми, свояченицей (сестрой жены) и ее четырьмя детьми прорвался в Дигорский район, в знакомое и, казалось бы, «родное» село Дур-Дур.

Перегруженная «Волга» проходила один кордон за другим на протяжении вдруг ставших столь долгими 55-60 километров.

В Дур-Дуре укрылись в родовом кольбеевском доме — доме родителей жены (род Кольбеевых в Осетии известен — имя одного, якобы, носит улица во Владикавказе). Казалось, ничего не предвещало беды.

В селе Гирихана знали многие. Пользовались, как машиной зятя, так и другими его услугами. Да и появление своё они не афишировали. Из дома не выходили. Машину прикрыли, чтобы не привлекала лишнего внимания. Хотя, почему нужно было прятаться, что они такого сделали, Торшхоевы и не знали. Разобраться в том что происходит вокруг было невозможно – владикавказское телевидение бесконечно повторяло о «нападении ингушей». Но на какие осетинские села напали ингуши, и что именно они захватили? Наоборот — за 2-3 дня изгнаны все ингуши из Орджоникидзе-Владикавказа и из Пригородного района…

Село, есть село – что-либо скрыть от родственников и соседей почти невозможно. На второй-третий день к дому Кульбеевых зачастили односельчане, раздавались угрозы, порой, от самых близких «друзей», подростки пытались поджечь торшхоевскую машину, дом. На третий день ворвалась пьяная банда из 30-40 человек дур-дурцев.

С чего напились – непонятно. Может отметили победу «спартаковцев» в футбольном чемпионате, а может — справили панихиду (в Осетии напиваются по всякому поводу и вообще без повода). Выволокли во двор и стали бить недавнего родственника Торшхоева.

Били поочерёдно и все вместе. Долго. Со сладострастием. Били изуверски, направляя удары в самые ранимые места, и так – куда придётся.

Окровавленный Гирихан не защищался. Единственное, о чем просил — не делать этого при детях, жене, родственниках. Ему было ко всему, стыдно. Дети здесь же. Дочери Фатиме — 19 лет, сыну Казбеку — 10, Гапур — совершеннолетний…

Я видел их недавно на похоронах отца. Подавленных и отрешённых, точно не с этого света. 10-летний Казбек запомнил девятерых, особенно жестоко избивавших отца. А рыжего верзилу не забудет никогда. Уже еле двигавшегося Гирихана, рыжий вновь и вновь повергал наземь: поднимал и ударом ноги в грудь бросал снова… Они таскали свою жертву волоком, за ноги. И никто — ни взрослые, ни женщины, ни старики, ни родственники — не защитили его.

Без чувств его выволокли с кульбеевского двора для дальнейшей казни. Казни по-осетински.

Как ни трудны эти воспоминания, надо об этом сказать. Чтобы никогда не было места на земле нечеловеческим злобе, ненависти, обращающей людей в зверей.

Избитый, окровавленный, Гирихан был брошен в камеру предварительного заключения. Здесь его продолжали бить. И не требовалось для этого никаких обвинений: ингуш, и все тут.

Капитан милиции из Дур-Дура Анатолий Гергиев «доверительно» внушал Гирихану, нанося ему удары пистолетом по голове: «Я мог бы просто пристрелить тебя, чтобы меньше мучился, ведь я учился со Светой (жена Торшхоева), а я сдам тебя в милицию, пусть там с тобой «поработают».

«Там» поработали. Били. Изощренно.

Не защитили его и сослуживцы. Гирихан Торшхоев окончив Высшую школу милиции, дослужился до майора. Водил дружбу с коллегами из «родного» Дур-Дура. Но ни Маргоев, служащий МВД Северной Осетин, ни Гергиев, одноклассник жены, ни Кибизов, которого спасли в Караганде ингуши, не помогли Гирихану Торшхоеву. Более того, они приняли «посильное» участие в его гибели.

В камеру, куда он был заключен после жесточайших мучений в Дур-Дуре и Дигоре, наведывался начальник ОБХСС Дигорского района Виктор (фамилию не сообщаем: надеемся — будет Суд. И не только Божий). Он добровольно вызвался, как когда-то его земляки — Икаев и Дарчиев, «работать» с Торшхоевым.

Методично, с садистским удовольствием он убивал Гирихана Торшхоева.

«Отбивная по-осетински», — так называл он свой способ убиения.

Виктор — солидный, седоголовый осетин. Его переполняла зоологическая ненависть палача к своей беззащитной жертве.

По его выражению, «удовольствие убивать ингуша он никому не мог уступить».

Он сажал Торшхоева напротив себя, но чуть выше, брал за голову, шею и силой наносил удары по лбу и лицу, как бы оглушая жертву. «Ну вот, а теперь приступим к делу», — ронял он. И начинал коленкой отбивать грудь по всей поверхности. Удары наносились резкие, глухие и вроде не очень сильные, но продолжалось это бесконечно долго, до тех пор, пока изо рта и носа не пойдет кровь. «Ну вот, теперь отдохнем», — небрежно произносил он, обращаясь то ли к себе самому, то ли к жертве. Входила девушка-секретарша, приносила еду, араку. Влюблено-гордо ставила ее перед кумиром-палачом. Прищурившись, деловито бросала: «Смотри-ка, а он на человека похож...». Палач принимался за трапезу с таким видом, словно никогда не ел и не пил...

Через 4 часа экзекуция возобновлялась…

Между «сеансами» Гирихана Торшхоева держали в ледяной воде делали «водные процедуры». Это — тоже метод палача Виктора из Северной Осетии. Обычный фашистский метод. В ледяной воде между ступнями клали лед и так держали ноги после избиения: через каждые 4 часа — в течение четырех дней... И, наконец, палач «смилостивился»: «Ну, вот, теперь ты долго будешь умирать»…

Он оказался прав. Гирихан Торшхоев умирал мучительно долго (целых восемь месяцев), несмотря на заботу родственников: матери Калимат, братьев Гапура и Мурада, профессиональных врачей-специалистов.

До последнего момента он не рассказывал о перенесённых жестоких пытках — все надеялся на выздоровление и сам хотел рассчитаться с коварными «обидчиками»…

Древний историк метко назвал Кавказ «горой народов». Многое роднит кавказцев. Прежде всего, высокий кодекс чести, выработанный веками и тысячелетиями совместной жизни. Многие народы являются аборигенами Кавказа. Они жили здесь издревле. Некоторые — пришлые, обжились, как бы стали «кавказскими народами». К ним относятся и осетины. Единственный на Кавказе ираноязычный народ. Есть у осетинского народа свои национальные атрибуты, например, специфические напитки, такие, как пиво — «багане», теплая водка — «араки», осетинский сыр со специфическим запахом. А теперь войдет в историю и «отбивная по-осетински» — особый метод "мщения".

Я не говорю о нарушенном генном наследии всех кавказцев — священном гостеприимстве. Даже врага не выдавали на Кавказе. А Гирихан Торшхоев искал убежища у родственников жены, у родственников своих детей, наивно полагая, что в Дур-Дуре живут добрые люди, друзья, кавказцы наконец… И поплатился за свою наивность…

На Кавказе презирали дом, где гость не находил приюта, убежища. А как быть с целым селом? Дигорией? Осетией?..

Рассказывают: когда-то в старые времена, на окраине села Базоркино (после оккупации получил название - чермен) один ингуш, возводивший ограду вокруг своего дома, стал свидетелем травли волка. Несколько всадников гнали истерзанного, несчастного зверя. Ему не давали выйти из круга, надеясь прикончить. Неожиданно загнанный зверь кинулся в сторону забора и лег у ног хозяина. Когда подъехали всадники, тоже ингуши, и попытались убить волка (якобы за потраву овец), гостеприимный хозяин не позволил это сделать: «Он у меня попросил защиты, и я не дам вам его убить». Говорят, волк отлежался до ночи, и, отдохнув, набравшись сил, ушел.

Так поступали на Кавказе. И я думаю, если мы хотим остаться людьми, жить в мире, нам надо помнить об этом.

Понесут кару и мелкие исполнители-палачи, и крупные организаторы — руководители геноцида.

Мы знаем всех поименно…
Б. ЧАХКИЕВ
dofin

Раскрыта деятельность «эскадронов смерти» - банды из числа сотрудников спецслужб в Ингушетии

Originally published at Блог Дофина. You can comment here or there.

Родственники двух молодых парней Аушевых из села Сурхахи Назрановского района, похищенных в сентябре этого года и отпущенных после митинга в Назрани, провели вместе со следователями из Чечни огромную работу по установлению обстоятельств похищения и лиц, участвовавших в этом преступлении. В результате расследования полностью установлен состав банды, вернее «эскадрона смерти» («расстрельной группы»), действующей как одно из правоохранительных ведомств. На счету этого «эскадрона смерти», в состав которого входят сотрудники УФСБ Ингушетии, Северной Осетии и Чечни, МВД Ингушетии, Урус-Мартановского РОВД Чечни и других правоохранительных органов, – сотни убитых и похищенных, как на территории Чечни, так и в Ингушетии. В частности, выяснилась судьба Газдиева, Картоева и Муцольгова, похищенных в Ингушетии в 2007 году. Они замучены в концлагере, расположенном в селе Гойты, - незаконной тюрьме, которая используется бандой для содержания заложников, пыток и других издевательств в их отношении.
Большую работу по раскрытию похищения своих родственников и разоблачению данной банды проделал житель села Сурхахи Макшарип Аушев – отец одного из парней. Вместе со следователем из Грозного он неделями находился в Чечне, присутствовал на многих следственных мероприятиях, участвовал в опознании потерпевшими концлагеря в селе Гойты, попутно выяснил судьбу нескольких десяток похищенных и убитых, в том числе и четырех жителей Ингушетии, содержавшихся в заложниках в концлагере этой банды.
Макшарип Аушев рассказал о деятельности банды министру внутренних дел РИ Мусе Медову. После этого у него начались неприятности. В его дом зачастили спецслужбы, проводились проверки паспортного режима и другие мероприятия, беспокоили других Аушевых, проживающих в Сурхахи.

Как была раскрыта деятельность банды, рассказывает Макшарип Аушев, отец похищенного в сентябре 2007 года Магомеда Аушева:</big>

«17 сентября Аушевы Магомед Макшарипович и Магомед Османович (мой сын и племянник) сели в поезд «Астрахань-Грозный». 18 сентября в 11 часов утра мой сын позвонил матери и сказал, что через час они будут в Грозном и домой приедут на такси, что не надо их встречать. Я позвонил сыну примерно 13:30 дня: раз десять прошли гудки шли, но никто не ответил. Я подождал минут 30 и перезвонил, но трубка уже была выключена. Тогда я заподозрил неладное и сразу с двоюродным братом выехал в Грозный. По пути я названивал родственникам, и в течение двух часов нас собралось в Грозном примерно тридцать человек на 11-ти машинах. Мы проделали огромную работу и убедились, что ребята прибыли на станцию «Грозный». Об этом сообщила проводница, которая сменилась и отдыхала дома. Потом мы начали по всему городу искать такси, на котором ребята могли выехать с вокзала. Чудом нашли таксиста. Его зовут Ширвани, с его слов мы поняли, что наши родственники похищены спецслужбами. Он подробно рассказал, как при выезде из города, их остановили, и Аушевых схватили и увезли вооруженные люди на нескольких машинах. Одну группу родственников я направил на телевидение Чечни. Они дали объявление по бегущей строке и объявили за информацию о наших похищенных вознаграждение в сумме 500 тыс руб. с обещанием гарантировать анонимность информатора клятвой на Коране. А другую группу отправил проверить все отделы милиции, нет ли задержанных Аушевых. Сам, с оставшимися родственниками, на двух машинах выехал в сторону Ингушетии, спрашивая на постах, не проезжали ли через них машины, о которых нам рассказал таксист Ширвани. На посту «Кавказ» военные подтвердили, что в 16:30 проехали две машины - ВАЗ-21015 и ВАЗ-21014, сидящие в них представлялись сотрудниками УФСБ по Ингушетии. Именно о таких машинах говорил Ширвани, совпали и марка, и цвет машин. Тогда мы поехали Магас в УФСБ, чтобы узнать задержаны ли Аушевы или нет, но там ответили что их машины ездили в Грозный по другим делам, что задержанных у них нет. На следующий день мне позвонили примерно 14:00 и предложили за деньги информацию о похищенных. Позвонивший увидел бегущую строку на экране чеченского телевидения. Мы с ним договорились о встрече. Я приехал на 20-й пост, расположенный на административной границе с Чечней, встретился с человеком. Он оказался сотрудником одного из правоохранительных органов. Информатор мне рассказал, что Аушевы содержатся в здании концлагеря в селе Гойты Урус-Мартановского района Чечни, где работают 25 человек, в большинстве чеченской национальности, но есть среди работников тюрьмы и русские. Он сообщил, что только в этом году в лагере было убито после жестоких пыток четверо ингушей, а чеченцев там убивают конвейером. Многие пропавшие без вести нашли свою смерть в этом лагере. В беседе он назвал нескольких главарей этой банды, работающие в Урус-Мартановском РОВД, ФСБ и других спецслужбах. Я его поблагодарил и заплатил 500 тыс. руб., но он мне вернул 200 тыс., объяснив это тем, что Аушевы, скорее всего убиты, и ему жаль. С его слов в лагерь Гойты попадают только «расстрельные» и живым оттуда никто еще не возвращался. В это время в Назрани шел митинг по поводу похищения моих родственников. Я готовился на следующий день выехать с родственниками в Гойты, найти эту тюрьму и силой освободить родственников. Но ночью наших Аушевых неожиданно освободили: их высадили у начальника Шатойского РОВД Чечни Дадаева. Мне позвонили оттуда и попросили забрать ребят. Сейчас я знаю, что жизнь парням была спасена благодаря митингу.

Освобожденные ребята подробно рассказали, где они содержались, и сведения информатора подтвердились. Я тогда не стал всё это предавать гласности. Мы начали работать совместно со следователем из Грозного, где было возбуждено уголовное дело по факту похищения Аушевых.

Я обратился к министру внутренних дел РИ Мусе Медову и рассказал ему про эту банду, и что в состав банды входят чеченцы, ингуши, осетины, и что большинство похищенных убивают на территории Чечни. Попросил у Медова помощи в раскрытии деятельности банды и наказании ее участников. Он выслушал меня и сказал, что расследование в компетенции прокуратуры, его это не касается. Затем я попросил депутата Народного Собрания Мухтара Бузуртанова передать президенту РИ Зязикову информацию о банде, похищающей жителей Ингушетии, что необходима помощь по её разоблачению. Со слов Мухтара я понял, что ответ президента был отрицательный, что он не хочет касаться этой темы.

Но мы, все же, подвергая себя и братьев Аушевых огромному риску, ездили в Грозный и сделали все возможное, чтобы разоблачить эту банду. 7 ноября мы в составе следственной группы прокуратуры Чечни выехали в поселок Гойты с понятыми и провели опознание территории, где держали и пытали моего сына и родственника. Перед тем как выехать на эту территорию, следователь допросил ребят и зафиксировал описание территории, где они содержались. Аушевы, кроме этого, нарисовали следователю на листе, как выглядела тюрьма. Совместно со следственной группой удалось установить местонахождение тюрьмы и все описанное ребятами подтвердилось. Они опознали концлагерь. Сначала нас туда не пускали, потребовав разрешения начальника ОВД Урус-Мартановского района. Мы поехали в Урус-Мартан к начальнику РОВД, его зовут Джамалханов Рамзан Вахаевич. Выяснилось, что он тоже является участником этой банды (одним из главарей) и будучи в федеральном розыске по обвинению в похищениях людей, занимает эту должность. Следователь объяснил Джамалханову, что отказывать следственной группе войти на территорию объекта и провести его осмотр он не имеет права. Джамалханов согласился и позвонил туда, после чего мы вернулись снова на территорию концлагеря. Всё время, пока следователь проводил осмотр и опознание, нас окружали бандиты - обитатели этого здания. Потерпевшим Аушевым они открыто угрожали: «Скоро еще встретимся, вы же проживаете в Сурхохах» и т.д. За то короткое время, что мы ездили к начальнику РОВД за разрешением, они постарались засыпать подвал, пытаясь замести следы преступлений. Но не успели. На воротах здания вывешена табличка с надписью «Поселковое отделении милиции», хотя к милиции и поселку Гойты это здание никакого отношения не имеет. Работают в тюрьме не милиционеры, а сотрудники каких-то секретных спецслужб в количестве 25 человек. Людьми и спецслужбами их назвать нельзя. Это организованная банда с серьезной крышей. Они вооружены, каждый носят по два пистолета Стечкина и пистолет Макарова, одеты в черные формы, все высокие, физические здоровы, видно что занимаются спортом. На втором этаже здания находится тренажерный зал. В самом здании нет ни одного кабинета, только камеры для заключенных. Магомеда Османовича держали на втором этаже. В камере он увидел запись на стене мелким шрифтом: «Муцольгов Хусейн меня пытают здесь» и черточки - всего 30 черточек, а этот Муцольгов числится без вести пропавшим. Количество черточек, скорее всего, это количество дней, которые он там провел до расстрела. Магомеда Макшариповича (моего сына) держали в подвале, где он видел следы крови от пыток и убийств.

За один день нам со следователем не удалось закончить процедуру опознания и осмотра этого здания. Мы вернулись утром следующего дня в лагерь и до вечера находились там вместе со следователем, который подробно составлял протоколы осмотра и проводил другие следственные действия.

Жизнь ребят спас митинг в Назрани. Расскажу один эпизод. Когда в кабинете замминистра внутренних дел Чечни Ясаева мой друг, работающий в Чечне руководителем крупной фирмы, спросил у начальника ОВД Шатоя Ибрагима Дадаева, к которому привезли после освобождения похищенных (кстати, Дадаев тоже в федеральном розыске за похищения людей в 1997-98 годах) почему ребят привезли именно к нему, Дадаев ответил, что ребят везли в горы на расстрел «со сникерсами», и в последний момент поступил звонок: отдать заложников в ближайший райотдел милиции. Потом, после выхода из кабинета Ясаева (этот замминистра внутренних дел Чечни тоже входит в данную банду) я спрашивал у друга, что такое «сникерсы». Он мне ответил, что это взрывчатка, которую надевают на жертву и взрывают, после чего от человека остается несколько килограммов мяса и эти останки доедают птицы, всякие хищники, и человека уже никогда не найти. С его слов, почти все находившиеся в концлагере Гойты, да и в других местах, расстреляны подобным образом в горах. Ближайшим райотделом в горах, куда везли расстрелять Аушевых, оказался Шатойский. Поэтому убийцы привезли ребят в Шатойский РОВД и передали их его начальнику Ибрагиму Дадаеву.

Сегодня нам известны почти все имена этих убийц, этих тварей (Джамалханов, Ясаев, Муцаев и др.). Неофициально они сами сдают друг друга за гроши. Но чтобы доказать до конца преступную деятельность этой банды, раскрыть все преступления, совершенные ею, помочь следователю, проводящему, поистине, героическую работу, нужна помощь властей. Я на своем печальном личном опыте убедился, что эта банда работает совместно с руководством нашей республики. Все дни, когда мы находились в Чечне, из Ингушетии нам звонили и сообщали, что у нас идут обыски, что к нам во двор прибыли на 5-6 машинах сотрудники МВД Ингушетии с требованиями сдать оружие, которое у нас зарегистрировано на ЧОП. Я уверен: Медов понял, что преступления, связанные с похищениями и бесследным исчезновением жителей Ингушетии, раскрываются и что могут появиться доказательства причастности к ним руководителей республики и МВД. Поэтому он так забеспокоился.

В эту банду, состоящую из сотрудников спецслужб, входят не больше 50 человек. Они часто делаю вид, что увозят похищенных в Осетию, но на самом деле многих вывозили к себе. Иногда, совместно с УФСБ Ингушетии возят и во Владикавказ, где есть хорошие пыточные камеры.

Себя они называют «чистыми мусульманами», гордятся что они «хажи мурдаж». Сами уразу не держали, пили водку, а ребятам-заложникам говорили «вы шайтаны, вы не мусульмане», при этом за два дня плена не дали парня ни разу не только поесть, но и попить воду. “Все равно вы не жильцы”, - объясняли они свое поведение.

Хочу сообщить, что в застенках этой банды побывали жители Ингушетии Муцольгов, Газдиев, Картоев и еще один, его фамилию еще не уточнили. Все они вывезены со «сникерсами» в горы и взорваны».

Видео: Дорога на концлагерь


http://www.ingushetiya.ru/news/12327.html

More: continued here

Share This